Штурм бездны: Море - Дмитрий Валентинович Янковский

самые отважные решались лишь на короткие вылазки при массированной поддержке батипланов, чтобы поубивать тварей, а затем, под их натиском, вернуться в безопасные воды оборудованных баз. Нет, это, конечно, не штурм. Это все та же Большая Охота, которую больше сорока лет назад начал Вершинский. Чтобы человечество начало именно крушить биотехов, нам надо сделать это первыми. Показать, что это могут даже дети, даже без батипланов. А реликт пусть останется тайной, тут я был целиком на стороне Вершинского. Никому бы я не пожелал участи Ксюши. Да и своей, рядом с ней.

Вернувшись в кресло огневого пульта, я активировал профиль «Разделяй и властвуй». Радар все еще показывал в зоне обнаружения шесть патрульных стай по пять особей в каждой, заметно больше обычного. Это вызвало во мне беспокойство, я не удержался и доложил Чучундре об этом.

– И что? – раздался его голос в наушниках шлема.

– Просто сообщил, – ответил я. – Ждет нас платформа. Конец связи.

Правда, и что? Вернуться обратно? Нет. Еще по сосредоточению змеевиков было ясно, что наша повторная вылазка для платформы сюрпризом не станет.

У меня защемило сердце. На крыше ухнуло, это штатные направляющие отправили первые три бомбы в океан. На ходовом мониторе Чернухи прорисовались четыре дымных полосы с заметным расхождением. Ухнуло снова – четвертый снаряд, в центр стаи. Затем снова тройка, и после паузы четвертая бомба.

– Держитесь подальше от установок, – запоздало предупредил я.

– Не учи ученого, – ответил в наушниках голос Бодрого.

Профиль сработал отлично, а главное, он не требовал перезарядки после каждого залпа. Бомбы, с воем пронзив пространство, ударили для тварей неожиданно, и первым двум стаям сразу пришел конец от первичных и вторичных детонаций. Но с третьей, четвертой, пятой и шестой стаями вышло похуже, они, услышав первые взрывы, твари ушли чуть глубже, и рванули к берегу, как того требовали заложенные на заводах инстинкты. В результате бомбы, с учетом подлетного времени, ударили не перед носом тварей, а позади них. Одна торпеда все же детонировала от близкого взрыва, но остальные продолжали мчаться вперед.

Это были не «Стрелки», а легкие патрульные, по шесть килограммов нитрожира каждая. У них не было инстинкта заходить на цель противофазными дугами, они мчались кратчайшим путем к цели.

Это было хорошо, так как огневой контроллер получил возможность адекватно оценить упреждение. Я допустил лишь одну ошибку в создании профиля, он не годился для стрельбы на дистанциях свыше двух километров, так как за время подлета бомб твари могли кардинально поменять и скорость, и траекторию, и глубину. Но, в принципе, даже первую кассету мы отстреляли далеко не впустую, уничтожив сразу одиннадцать торпед.

Установка выпустила последние четыре бомбы, на этот раз с колоссальной эффективностью. Когда я писал профиль, я думал о небольших стаях, но автомат управления огнем принял все выжившие торпеды за единую большую стаю из девятнадцати особей, и применил алгоритм к ней. Точно высчитав упреждение по скорости целей и дистанции до них, он отправил три бомбы перед фронтом стаи, и одну, с задержкой, точно в ее центр.

Бомбы летели по воздуху, торпеды не имели возможности просканировать их ультразвуком и точно понять траектории. В последний момент они лишь отреагировали на вой снарядов, но было уже поздно. В стремлении поразить нас, торпеды сошлись слишком плотно, поэтому, когда первые налетели на ударную волну от глубинных бомб и детонировали, мощь взрыва усилилась многократно. Биотехов начало мять внутри стаи, глуша их и подрывая. Четвертая бомба попала в центр этой сумятицы и завершила уничтожение патрулей в прибрежной зоне. Уцелело лишь две торпеды, они потеряв ориентацию, хаотично закружили, пока одна из них не подорвалась, убив вторую.

Ракетная установка ушла на перезарядку.

– Отличный выстрел, – прокомментировал Чучундра, оценив результат по радару своего костюма. – Чернуха, вперед!

«Мымра» тронулась с места, разогналась с холма, прокатила колесами по песчаному пляжу, и плюхнулась бронированным брюхом в воду.

Я переключил пульт в ракетный режим, чтобы увеличить дальность обнаружения, и радар показал, что с трех сторон к нам движутся еще три патрульные стаи, но до них было еще далеко, не имело смысла палить по ним, давая возможность увернуться с учетом подлетного времени. Так что я быстро вернул пульт в бомбовый режим и откорректировал профиль, введя всего одну цифру – лимит дистанции в тысячу девятьсот метров, чтобы не дать «Мымре» впустую высаживать боекомплект.

Я поймал себя на мысли, что еще неделю назад метки торпед на радаре вызвали бы во мне такой ужас, что я бы молотил по ним сплошным заградительным огнем, пока бы не кончились боеприпасы. Но сейчас до этого было далёко. Я видел, что к нам приближаются целых три стаи по пять особей в каждой, но не спешил стрелять, стараясь подпустить их поближе, для большей эффективности поражения.

– Долговязый! – раздался в наушниках голос Чучундры. – Ты не уснул?

– Профиль лучше работает на дистанциях меньше двух километров, – объяснил я.

– Охренеть можно! – раздался голос Бодрого. – Мы в море, на амфибии. И подпускаем тварей поближе, чтобы гасить! Вот это я понимаю, штурм!

– Осторожно, сейчас установки начнут палить, – предупредил я. – Держитесь ближе к корме.

«Мымра» очень уверенно чувствовала себя в воде, рассекала волны, чуть приподняв нос, и набрала скорость около девяти узлов.

– Это полный ход? – спросил я Чернуху.

– Половина от общей тяги, – ответила она.

Наконец, торпеды прорисовались в прицеле, и автомат управления огнем принялся самостоятельно молотить глубинными бомбами. Цели были простые, шли нахрапом, автомату ничего не стоило брать точное упреждение, согласно профилю, и он уничтожил три стаи за пятнадцать секунд, израсходовав двенадцать бомб на пятнадцать торпед.

– Сейчас начнется! – убежденно произнес Чучундра.

– Кто бы сомневался, – ответил я. – Но не дрейфь, я ночью написал хитрый профиль.

– Да я уже понял по первым залпам, – одобрил проделанную работу он.

– Получилось неплохо, – согласился я, но мне до зарезу нужен акустик. – В режиме бомбометания прицельный радар показывает только на четыре километра, а что там дальше, фиг знает.

Бодрого не надо было упрашивать, он протиснулся через верхний люк, положил карабин на пол, уселся в кресло и запустил обзорный радар.

Время работало на нас, с каждой минутой мы не только удалялись от берега, но и приближались к платформе. Согласно данным Вершинского она располагалась в десяти километрах от берега, и мы в прошлую вылазку это, можно сказать, подтвердили, напоровшись на боевое охранение в пяти километрах от берега. «Мымра» делала три километра за десять минут, и при такой скорости торпеды, а они вдвое быстрее нас, скоро подтянутся со всех сторон.

Бодрый уже был накачан грибком, дышать ему не требовалось, а потому он, не поднимая забрало шлема, пробурчал в эфир что-то не внятное. Я глянул на его монитор, и мне чуть дурно не сделалось.

С востока и с запада показались не десятки, а сотни целей. Вот тут-то у меня мурашки по коже забегали – будь здоров.

– Вот и начинается, – с напряжением в голосе произнес Бодрый.

«Зажмут», – подумал я, ощущая зарождающуюся панику.

В первую очередь, если быть честным, я подумал про расческу. В случае крайней опасности можно всем дать по микродозе реликта, я уже научился одергивать руку с нужной скоростью. «Мымру» потопят, конечно, но все доберемся до берега.

И тут у меня в голове промелькнула еще более шальная мысль, от которой кровь едва не заледенела в жилах. Когда Ксюша, лизнув меня за ухом, показала, как вынимается штырь запора на наруче, она не вынимала его. Просто показала, в какую сторону повернуть, чтобы освободить защелку.

– Чайка на связь, – стараясь держать голос спокойным, вызвал я.

– На связи. Что случилось?

– Ты наруч пробовала реально снимать с руки?

– Нет. Нафиг оно мне?

– Если зажмут, можно всем дать реликт. Но, если честно, я не уверен, что ты его снимешь.

– Гонишь? – Ее голос напрягся.

– Я думаю, Хай нарочно запер расческу, чтобы только ты могла ее использовать. Чтобы не дать нам соблазна накачаться реликтом, чтобы мы нашли способ выкрутиться без него.

Воцарилась пауза. А затем в наушниках раздался голос Чучундры: